Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

para_gnedyh

Кяриз - отверстия в земле

Оригинал взят у masterok в Кяриз - отверстия в земле


Когда говорят о Персии, то в первую очередь приходит на ум царь Ксеркс, с которым сражались спартанцы в Фермопильском ущелье во времена Греко-персидских войн. Между тем хотим обратить твое внимание на то, что персы того времени представляли собой довольно развитую цивилизацию, наследие которой до сих пор заявляет о себе.

Посмотри на эти странные отверстия в земле — как думаешь, что это такое? Начнем с того, что этому сооружению почти 3 000 лет и построено оно было еще до войны персов с греками, лет эдак на триста раньше...

Сооружение называется кяриз, или qanat, и находится оно в городе Гонабад, что в современном Иране.

Collapse )

А мы с вами не можем не вспомнить про Великую рукотворную реку - грандиозный проект Ливии и Уникальный колодец Рани ки вав (Rani Ki Vav). А вот еще Лестница в колодец и Колодец душ


para_gnedyh

Интервью с Полиной Жеребцовой

Оригинал взят у freya_victoria в Интервью с Полиной Жеребцовой

"Полина Жеребцова родилась в Грозном. Когда ей было девять лет, началась чеченская война. Полина вела дневники — обо всём, что видела и чувствовала. Спустя годы их опубликовали — в этих текстах была война глазами девочки, подростка, девушки. Сейчас Полине Жеребцовой 31, и живет она уже не в Грозном, а в Хельсинки. Переехала в Финляндию в 2013-м, получила политическое убежище. Свою книгу "Тонкая серебристая нить" она называет антивоенной прозой: "Я свидетель и хочу оставить память о тех, кто не может рассказать свою историю. Думаю, всю жизнь буду писать о том, что пережила. Это даёт мне силы".
"Чем для вас были дневники?
— Они помогали мне пережить то, что на нас обрушилось. Например, я шла в институт, вдруг обстрел. Я пряталась за деревом, прижималась к нему спиной. Военные прошивали двор института автоматными и пулемётными очередями, а я доставала тетрадку и лихорадочно писала. Мне не было страшно, только когда я вела дневник. Я понимала, что в любой момент могу умереть, и думала: пусть меня убьют, но я буду делать что-то важное."
"Вы верите, что книга о войне может научить миру?
— Помню, мне было 9 лет, бомбёжка. Я сижу в коридоре нашего дома, горит коптилка (это такая маленькая баночка с керосином), части этажей нет, снег плавно течёт в разбитые окна, кто-то из соседей бегает, кричит. А я в перчатках, шапке, в сапогах, которые не снимала месяцами, прячусь от осколков под наброшенным на плечи матрасом. Возле меня несколько книг. И вот я читаю "У войны не женское лицо" Светланы Алексиевич. У меня всё лицо чёрное от копоти, и по чумазым щекам текут слезы. Мне казалось, что герои книги больше пережили, чем я. Им ещё хуже, ещё страшнее. Я плакала, и мне их было жальче, чем себя и всех нас на нашей войне. Ум подростка вообще всё воспринимает ярко. Возможно, мои рассказы тоже заставят кого-то задуматься и лучше понять, что происходит во время боевых действий, чем всё может обернуться, как стирается мораль. Я ведь видела военных с одной стороны, военных с другой стороны, просто бандитов, похватавших оружие, которые маскируются под тех и других поочерёдно, а на самом деле грабят, насилуют, пытают, убивают. А мирные жители, как мыши, бегают, боятся, ищут еду и постоянно кого-то хоронят. Остаётся надеяться только на человечность, которая или есть, или нет. "

Отсюда

para_gnedyh

Репрессированные - в каждой семье. Но большая часть семей пытается их забыть.

Оригинал взят у miiir в Репрессированные - в каждой семье. Но большая часть семей пытается их забыть.
Via: odna_zmeia ex Рабочее. Отнять у времени...

Отчасти навеяно недавними разговорами о проекте "Бессмертный барак", в частности, о том, что репрессии касались "элиты", точной статистики нет, и вообще неизвестно, так ли уж страшно это было.
За годы работы на своей работе:) у меня сформировалось несколько примет, частью дурацких, к примеру, если тебе попадется запрос от клиента с диагнозом или от клиента, который заведомо бредит,:) он испортит всю "десятку" (запросы мы получаем по 10 штук, так вот, такой экземпляр отбрасывает "тень" на остальных, и скорее всего вся или почти вся десятка будет отрицательная). Это чушь, конечно, но вот, если в запросе написано, что человек, которого ты ищешь, пропал без вести или репрессирован, то это значит, что ты ничего не найдешь.
Collapse )

para_gnedyh

Марк Наумович Бернес (М. Блантер - М. Исаковский). Враги сожгли родную хату. 1965 год.

Оригинал взят у lev_shlosberg в Марк Наумович Бернес (М. Блантер - М. Исаковский). Враги сожгли родную хату. 1965 год.

Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж теперь идти солдату,
Кому нести печаль свою?

Пошел солдат в глубоком горе
На перекресток двух дорог,
Нашел солдат в широком поле
Травой заросший бугорок.



Стоит солдат - и словно комья
Застряли в горле у него.
Сказал солдат: "Встречай, Прасковья,
Героя - мужа своего.

Готовь для гостя угощенье,
Накрой в избе широкий стол,-
Свой день, свой праздник возвращенья
К тебе я праздновать пришел..."

Никто солдату не ответил,
Никто его не повстречал,
И только теплый летний ветер
Траву могильную качал.

Вздохнул солдат, ремень поправил,
Раскрыл мешок походный свой,
Бутылку горькую поставил
На серый камень гробовой.

"Не осуждай меня, Прасковья,
Что я пришел к тебе такой:
Хотел я выпить за здоровье,
А должен пить за упокой.

Сойдутся вновь друзья, подружки,
Но не сойтись вовеки нам..."
И пил солдат из медной кружки
Вино с печалью пополам.

Он пил - солдат, слуга народа,
И с болью в сердце говорил:
"Я шел к тебе четыре года,
Я три державы покорил..."

Хмелел солдат, слеза катилась,
Слеза несбывшихся надежд,
И на груди его светилась
Медаль за город Будапешт.

Михаил Исаковский, 1945

Из истории песни:
Стихотворение «Враги сожгли родную хату…» («Прасковья») Исаковский написал в 1945 году. Впервые оно было опубликовано в журнале «Знамя» в 1946 году (№ 7).
Стихотворение попалось на глаза Твардовскому, и тот посоветовал Блантеру положить его на музыку. Первоначально эта идея не нашла понимания у Исаковского (он считал своё стихотворение слишком длинным для песни), но Блантер сумел переубедить его и вскоре сочинил музыку[2]. Вскоре она прозвучала на радио в исполнении Владимира Нечаева, но тут же была запрещена к дальнейшему исполнению. Исаковский позже рассказывал:
«Редакторы – литературные и музыкальные – не имели оснований обвинить меня в чем-либо. Но многие из них были почему-то убеждены, что Победа исключает трагические песни, будто война не принесла народу ужасного горя. Это был какой-то психоз, наваждение. В общем-то неплохие люди, они, не сговариваясь, шарахнулись от песни. Был один даже – прослушал, заплакал, вытер слезы и сказал: «Нет, мы не можем». Что же не можем? Не плакать? Оказывается, пропустить песню на радио «не можем».
Стихотворение было раскритиковано «за распространение пессимистических настроений» и на долгие годы песня исчезла из репертуара официальной советской эстрады.
Возможно, что песня так и осталась бы под запретом, но в 1960 году Марк Бернес рискнул её исполнить на большом сборном концерте. После заключительных слов зал устроил певцу овацию. Песня «пошла в народ».
А в 1965 году на «Голубом огоньке» Маршал Чуйков попросил исполнить эту песню, тем самым «прикрыв» её своим именем.
На видео - именно то самое исполнение, по просьбе Василия Чуйкова.

para_gnedyh

Что делать с "ненужной" женщиной?

para_gnedyh

Памятник Шевалье де Ла Бару

Оригинал взят у mbla в К сегодняшнему
Помещу-ка я сюда историю из нашей с Васькой вышедшей в ноябре парижской книжки.

Памятник Шевалье де ла Бару

Больше пятидесяти лет в садике перед церковью Sacré Cœur у самого монмартрского фуникулёра стоял пустой пьедестал.

Только выбитый на нём текст сообщал о том, кому раньше тут был памятник.

Шевалье де Ла Бар – молодой человек, которого казнили за то, что он не снял шляпу и не встал на колени, повстречавшись на улице с религиозной процессией.

А памятник ему был создан Арманом Блохом, по происхождению евреем. И в 41-ом году во время оккупации Парижа, оккупационные войска отправили этот памятник в переплавку.

Поставили его в 1905-ом при большом стечении народу. Около 25000 человек собрались тогда возле цервки Sacré Cœur.

В 1765-ом году Франсуа-Жану Лефевру де ла Бару было 20 лет. Он жил в Аббевиле в Пикардии, принадлежал к кругу свободомыслящей молодежи из весьма обеспеченных кругов. Эта компания имела обыкновение разгуливать по городу, распевая насмешливые антирелигозные песенки.

И тут в Аббевиле произошло два акта вандализма: было попорчено распятие на мосту через речку, и возле статуи Христа на кладбище кто-то сложил мусорную кучу.

Потом-то выяснилось, что распятие на мосту попросту задела проезжавшая через мост карета. Но горожане, которым не терпелось примерно наказать молодых людей, жаждали крови. Они вспомнили о том, что ребята не опускаются на колени и не снимают шляпу при встречах с религиозными процессиями.

Приятели де Ла Бара поспешили уехать из Аббевиля, а он решил остаться. И ещё из этой компании в городе остался пятнадцатилетний Муанель.

В доме у де Ла Бара был произведен обыск, и там нашли запрещённые книги, например, «Философский словарь» Вольтера.

Несмотря на то, что немало выдающихся людей того времени встали на защиту де Ла Бара, его приговорили к казни, а перед казнью ему должны были вырвать язык. Его пытали, переломали ему кости. Де Ла Бар настаивал на том, что ни в чём не повинен, и не назвал ни одного имени. Он так мужественно себя вёл, что поразил даже палача, который не стал вырывать ему язык.

Последние слова де ла Бара были: «я и не знал, что джентльмена можно казнить за такую ерунду».

Муанеля помиловали, благодаря его юному возрасту.

Вольтер в это время был болен и узнал о деле де Ла Бара поздно. Услышав о том, что у де Ла Бара нашли его книгу, Вольтер уехал в Швейцарию и оттуда повёл защиту всех остальных. Ему удалось помочь сбежавшим из Аббевиля молодым людям: один из них по протекции Вольтера был принят в прусскую армию. Муанеля освободили.

Памятник де Ла Бару был воспринят людьми, как символ терпимости.

И вот в 2001-ом он опять появился на пьедестале – эдакий мальчишка XVIII века, руки в карманах. Этот памятник работы Эмманюэля Баля.

***
Вот, например, Вольтер:

« On entend aujourd’hui par fanatisme une folie religieuse, sombre et cruelle. C’est une maladie qui se gagne comme la petite vérole. »

“Le Christianisme est la superstition la plus infâme qui ait jamais abruti les hommes et désolé la terre”

“Si Dieu nous fait à son image, nous le lui avons bien rendu”


А до Вольтера был ещё и Рабле...

И это благодаря им мы живём в сегодняшнем мире!

para_gnedyh

Встраивание отношений с умершим близким человеком в преображение переживания горя

Оригинал взят у bobo_ny в Встраивание отношений с умершим близким человеком в преображение переживания горя

Встраивание отношений с умершим близким человеком в преображение переживания горя

Майкл Уайт

Эта статья была написана в 1988 году как материал для выступления на конференции. В дальнейшем она несколько раз перепечатывалась в разных публикациях Далвич-центра.
перевод Дарьи Кутузовой

«Фрейд… полагает, что завершение процесса скорби требует, чтобы те, кто остается жить, создали для себя новую реальность, более не включающую то, что было утрачено. Но… необходимо добавить, что полное исцеление от скорби может восстановить то, что было утрачено, сохраняя его за счет встраивания в настоящее. Полное припоминание и удержание может быть настолько же важным для исцеления и благополучия человека, как и отказ от воспоминаний, их «отпускание»».

Барбара Майерхоф (Myerhoff 1982, p.111)


para_gnedyh

Мрачное семилетие 1848—1855 годов

События более чем 150-летней давности просто поражают своей актуальностью:


http://rusplt.ru/policy/censura-9531.html

Мрачное семилетие 1848—1855 годов: «Ужас овладел всеми мыслящими и пишущими»

В конце 1840-х годов российские власти, испугавшись революций в Европе, предприняли попытку ввести тотальную цензуру. «Русская планета» вспоминает это время, получившее у современников название «мрачного семилетия»



Collapse )