kiratata (kiratata) wrote,
kiratata
kiratata

Categories:

Творчество/ созидание: этимология и смысловая нагрузка, формы, условия роста и утраты

Предыстория данного размышления такова.

Две недели назад (уже целых две недели!.. ох как быстро время-то летит!..) в одном из френд-журналов (к великому нашему сожалению – на подзамочной территории) происходил разговор на очень важную тему – о творцах (с большой и с маленькой буквы), о том, какими могут и какими не могут быть демиурги – создатели миров, а также о том, откуда берётся в мире зло, если вроде как создаётся мир обычно из вполне благих побуждений (типа, хотели как лучше а получилось как всегда:)).

Поскольку разговор этот напрямую стыкуется с темой нашего нового ЖЖ "Альтерристика", темой общения с мирами второй реальности, в том числе темой их создания – то нам захотелось, если уж нельзя дать читателям ссылку на дискуссию, по крайней мере сделать нечто вроде резюме, выводов на означенную тему. Однако по ходу составления этого резюме наша не в меру резвая мысль, разумеется, побежала, побежала и убежала довольно далеко от конкретного предмета означенного разговора. В тех волшебных краях, куда она забежала, обнаружилось кое-что достаточно интересное, чтобы мы сочли необходимым вынести его на ознакомление читателям – тем более, что в таком случае этот материал можно воспринимать как некоторое предварение к будущему эссе (бывшему резюме:)) о творцах, которое мы планируем рано или поздно в "Альтерристике" таки разместить.

При написании данного текста мы, разумеется, первоначально планировали ограничиться достаточно сжатым изложением заинтересовавшего нас дополнительного материала вкупе с философским осмыслением оного – однако и глазом моргнуть не успели, как уже сели на своего любимого конька, после чего даже и "Здравствуй, бабушка!" (с) сказать не успели – как доскакали до своих излюбленных морально-нравственных выводов относительно необходимости видеть и слышать друг друга, о чём, собственно говоря, собирались напоминать скорее в "Альтерристике", нежели здесь.

Однако, убедившись, что в полной мере совпадающей с будущим эссе в "Альтерристике" окажется разве что самая последняя часть данного текста, а ждать означенного эссе читателю придётся, возможно, до морковкина заговенья – мы горевать не стали, а оставили всё как есть. Пусть уж будет. В конце концов, неспроста же говорят, что новая информация воспринимается в норме не ранее чем с четвёртого раза! – может, для кого-нибудь из читателей этот раз как раз-таки и окажется критическим четвёртым… А если даже и нет – то пригодится на будущее:)))

Итак, вперёд.


Творчество и созидание:
одно и то же это – или не совсем?



Творчество и созидание – безусловно, синонимы. Но полные ли это синонимы, или же у них имеется различие? Нет ли каких-нибудь тонких нюансов восприятия/ употребления этих слов, которые помогут нам полнее представить себе весь интересующий нас смысловой объём означенных понятий?

Прежде всего мы спросили себя и друг друга: вот если выкинуть из головы всю филологическую подоплёку, если не собирать мысли в кучу, а ответить сходу, наобум – то интересно, что получится на выходе?

Когда мы сделали это и сверили между собой результаты, то получилось, что ответы наши не тождественны, но настолько близки, что воспринимать их лучше не по отдельности, а сразу в комплексе.

Оказалось, что разницу между творчеством и созиданием мы обе воспринимаем так:
творчество – континуально, это непрерывный процесс, созидание – дискретно, квантованно, поделено на акты; творчество – это нечто стихийно-хаотически-биологическое, созидание – это замысел, сознательно запланированное движение к цели; в пределе можно даже сказать: творчество – сила чувства, созидание – сила разума.

Удовлетворившись единством образов, мы отправились освежать воспоминания о своих университетских познаниях при помощи этимологического словаря. Результаты оказались потрясающими – всё получилось ну почти что совсем наоборот!

Слова "творчество, творить" и так далее – происходят, по сути дела, от слова "твёрдый"; "творить" буквально – "делать прочным", слова же "создать, созидать" и пр. происходят от слова "зьдъ" – "глина"!

Стало быть, дихотомия "творчество" (нечто текучее, хаос) – "созидание" (структура, "космос") обернулась дихотомией "творить" (делать прочным, однозначным)"созидать" (делать нечто из мягкого, податливого, почти текучего материала – глины!)

Дальнейший ход наших мыслей был таким.

Разумеется, в вопросах истории языка следует быть предельно внимательным и осторожным, чтобы какая бы то ни было "народная этимология" не подменяла подлинное, адекватное представление о предмете (о последствиях обратного очень внятно и зажигательно предостерегает А.А. Зализняк в лекции "О профессиональной и любительской лингвистике").

Однако при правильном отношении к делу та же самая "народная этимология" может принести и некоторую пользу – она может навести нас на понимание того, почему именно нам хочется связать между собой те или иные слова и понятия, что именно заставляет нас искать родство в совсем не родственных по происхождению словах, какие образы подсознательно действуют на нас, смещая в нашем сознании значение того или иного слова.

Нет ни малейшего сомнения, что поэтическое, образное восприятие языковой стихии ни в коей мере не должно подменять понимания реальных языковых процессов, так что предупреждения А.А. Зализняка звучат сейчас более чем кстати. Но лично для нас – для каждого человека в отдельности, равно как и для кружков-компаний-сообществ – такого рода "поэтические вылазки" в мир собственного восприятия языка могут играть очень даже важную роль.

Произведя именно такую "поэтическую вылазку", мы пришли к выводу, что в смысле "творчества" "подспудным потеснителем смыслов" является слово "варить". Ведь так и хочется срифмовать, а значит – и проассоциировать слова "творить" – "варить", так и представляется некий бурнокипящий котёл творческой стихии, некое варево, из которого выходят образы и формы!.. В смысле же "созидания" на нас безусловно действует само по себе слово "здание" ("строение, строй", отсюда далее – "строгий" и т.д.) – как нечто такое, что делается по строгому плану архитектором-разумом. Мягкая, податливая, почти текучая глина как материнское лоно будущих кирпичей в нашем эмоциональном восприятии слова "созидать" уже никакой роли не играет – хотя на самом деле при осознании этого мыслеобраза тотчас рождается следующий: "созидать/ создавать" в таком случае будет восприниматься как "превращать хаотически-аморфную материю в строгую и жёсткую конструкцию готового предмета".

Просуммировав итоги всего мини-исследования, можно сделать относительно творческого / созидательного процесса как такового и субъективного восприятия оного так примерно следующий вывод:


Источник творческого процесса – стихийно-хаотическая сила бытия, живая, но не вполне ещё воплощённая и посему ненадёжная, текучая, в которой неразличимы бывшее с небывшим, все потенции пребывают в равной мере вероятными – и всё равно ещё совершенно не состоявшимися.

Суть творческого процесса – выбор и восприятие избранных потенций, облечение их в плоть, соделывание их прочными, то есть – неотменимо состоявшимися.

Результат творческого процесса – возникновение некоторой новой структуры, одновременно живой (то есть активно взаимодействующей со вступающим с ней в соприкосновение) и прочной, надёжной – в том смысле, что никакие из постоянно происходящих изменений (неизбежных для бытия чего угодно живого) не в состоянии "отменить" предыдущую историю воплощённого явления, сделать что-либо из этой истории "небывшим".


Обратим внимание на последний тезис – он представляется нам чрезвычайно, исключительно важным. Сформулировав несколько иными словами, можно сказать, что полноценно состоявшийся творческий акт в норме порождает нечто НЕОТМЕНИМОЕ – такое, что в любом случае впечатывается, вплетается в ткань бытия Вселенной, становится одним из великого множества действующих элементов, делается непременным звеном целого пучка причинно-следственных связей, гарантирующих надёжность воплощённого как таковую.


Творчество:
прочность / надёжность – и / или новизна?
прочность / надёжность = новизна?



И вот теперь перед нами встаёт очень важный и очень интересный вопрос: как соотносятся между собой то понимание творчества, которое мы только что сформулировали (творчество как соделывание прочным, неотменимым) – и классическое понимание творчества, которое настолько само собой разумеется, что мы даже не сочли необходимым говорить о нём отдельно – то есть творчество как соделывание нового?

Ответить на этот вопрос поможет нам рассмотрение творчества как явления прежде всего ЛИЧНОГО.

Когда мы говорим о том, что творчество, в самом своём принципе – это процесс усвоения личностью информации извне, переработка этой информации, пропускание её через себя, чтобы дать избранным потенциям плоть, и выработка новой, личной реакции, то есть собственно воплощение этих самых избранных потенций в некоторой новой структуре – то мы безусловно имеем в виду, что "новый" здесь означает совсем не обязательно "такой, подобного чему никогда не было". "Новый" означает здесь "свежий, настоящий, подлинный" – и в этом смысле всегда личный, уникальный. Собственно говоря, эта самая личная уникальность возникающей структуры и обеспечивает ей одновременно и новизну, и прочность – потому что именно она делает возникающий узел причинно-следственной ткани бытия НЕПОВТОРИМЫМ, то есть – обозначает его подлинное, единственное, ни с чем не спутываемое место в структуре мироздания. Личная уникальность – новизна = подлинность – неповторимость – неотменимость = прочность – вот цепочка, позволяющая в пределе поставить знак равенства между прочностью / надёжностью – и новизной как параметрами, по сути дела определяющими онтологическую сущность творчества как такового.


Отсюда естественным образом возникает вопрос о возможностях и формах проявления творческих процессов – так сказать, о "пределах" функционирования личностей в режиме творчества.


Творчество "по максимуму" и творчество "по минимуму":
что мы можем об этом сказать?



Очевидно, что совершенным / максимальным результатом творческого процесса является возникновение / рождение нового живого существа или нового мира, или некоторого локуса мира, некоторой живой грани бесконечногранного вселенского кристалла – но, конечно же, творчество проявляется не только в этом.

Творчество возможно во всех мыслимых (и немыслимых) формах – помимо сотворения/ порождения миров и живых существ, творчество может проявляться, к примеру, в создании произведений искусства или устроении неких общественных движений и структур; большое значение имеет творчество зрителя-читателя-слушателя – воспринять как можно более полно, пропустить через себя как можно более глубоко, неповерхностно, выдать ответ как можно более личный и искренний, настоящий; ещё один вид творчества, который следует назвать попросту бесценным – это творчество в области личных отношений: любовь, дружба, родительство и так далее. Тему многообразия проявлений творческого процесса мы разбирали подробно в постинге "Поэзия и её иноликие сёстры: сущностная близость в разноязычии воплощений" – и безо всякого стеснения рекомендуем читателям к этому тексту ещё раз обратиться, потому что сделанная там разработка, как нам представляется, может оказать известную помощь для восприятия всей темы в целом.

Минимальный же творческий акт – это элементарный акт ЛИЧНОГО ВОСПРИЯТИЯ.

Попросту говоря, творчество возможно всюду, где есть способность к восприятию информации извне и к реагированию на эту информацию как таковая – это простейшее реагирование и самое высокое творчество производятся, грубо говоря, "одним и тем же местом". Это означает, что любое разумное существо, пока в нём остаются искры осознания себя и хоть какой-то контакт с окружающим миром – способно к творчеству. Таким образом, необходимо постулировать, что способность к творчеству есть НЕОТЪЕМЛЕМОЕ свойство любого разумного существа.

Творчество и развитие.
Развитие и угнетение творческих способностей


Можно сказать, что к творчеству способно любое разумное существо, способное к развитию – в некотором смысле развитие и творчество вообще едва ли не синонимичны. Развитие = само-творчество (творить себя нового – подлинного и прочного) – с помощью/ посредством творчества, производимого вовне. Ты творишь себя нового с помощью того нового, что создаёшь вокруг себя; и наоборот – следующий виток творения-вовне происходит, когда ты сам вырастаешь в понимании, в замыслах, в навыках и так далее.

Сравнивая творческую деятельность человека и животных, мы можем сделать вывод, что творческие способности животных оказываются ограничены / подавляемы прессингом борьбы за выживание – впрочем, относительно человеческой породы можно сказать абсолютно то же самое. Прессинг борьбы за выживание вынуждает любое существо отсечь всё, кроме самого необходимого – редуцировать свою деятельность до нескольких жизнеобеспечивающих "программ", столь плотно "упакованных", что "свободного места" на восприятие чего-то нового извне практически не остаётся.

Можно констатировать, что максимальные возможности творческой активности животного выпадают на период максимального потенциала развития конкретного существа – на детство и отрочество. Способность животных к творчеству реализует себя прежде всего либо в игре (создание виртуальной реальности, выдумывание новых штучек), либо в общении – в первую очередь с человеком, а через него и с другими существами. Но только это должно быть именно личное общение – так как не требуется ничего творческого, чтобы тереться боками всё-равно-об-кого. Последнее, впрочем, в равной мере касается и человеческих взаимоотношений.


Здесь-то и возникает тот самый краеугольный вопрос – вопрос о том, каким образом мыслящее существо может если не утратить свою творческую способность вовсе, то редуцировать её к такому минимуму, при котором её наличие практически не опознаётся.


Условия утраты и восстановления творческих способностей


Как уже говорилось выше, один из вариантов – это действие изнурительного прессинга необходимости выживания. Этому прессингу, конечно же, можно противостоять, волевым образом наполняя каждое своё движение максимальным личностным самовложением – но при достаточно длительной нагрузке это приводит к "выгоранию" ресурса, истощению и преждевременной гибели. По существу дела – это, конечно, выбор по принципу "лучше умереть стоя, чем жить на коленях", – однако творческую способность означенным образом можно-таки сохранить, а если повезёт дожить до прекращения сверх-нагрузки – то можно даже и скомпенсироваться по остальным параметрам, чтобы далее жить уже творчески полноценно.

Другой же вариант – напротив, в максимальной степени зависит не от внешних обстоятельств, а от волевой направленности самой личности. Если существо настроено слушать только себя, верить только себе, воспринимает только свои умопостроения и не воспринимает других, непохожих, мыслящих и видящих вещи иначе – то и собственно творческие способности такого существа угасают, беднеют, бледнеют и так далее. В самую первую очередь терпят ущерб творческие дарования в области дружбы (дружба очень плохо выживает в обстановке авторитарности и нежелании слышать собеседника), в области умения воспринять чужое произведения искусства – человек видит только то, что привык видеть, что желает видеть. Ну и так далее – чем хуже у человека контакт с окружающим миром, тем менее он способен к творческим процессам. При таком раскладе он не только не воспринимает адекватно реальности вокруг себя; но и перестаёт видеть и себя самого! – а видит только фантастические схемы, условные и блёклые. Касается ли это его представлений о себе самом или же о внешнем мире, выражается это в художественном креативе или же просто в общении – всё это становится постепенно уныло-узнаваемо и зубодробительно убого. Чтобы подлинно быть собой, нужно уметь видеть других – ведь личность, по известной богословской формулировке, есть не что иное как бытие-в-общении.

Однако важно, что всё вышеописанное – не какие-то мистические или магические явления; всё это происходит по известным законам развития и жизнедеятельности живого организма – то есть, неверным является утверждение, что способность к творчеству можно утратить одноактно или утратить бесповоротно. У живого существа всё живое – а значит, в какой мере оно открывает свои уши сердца к сигналам извне – в такой и восстанавливается как творческая личность, в какой мере закрывает – в такой терпит ущерб, и зависит всё это, конечно, от множества причин, но решающим фактором всё равно остаётся свободная воля самого существа.


=====================


Все эти рассуждения призваны помочь нам в решении вопроса о соотношении блага и зла применительно к конкретной личности, с одной стороны – и о пределах творческих возможностей этой самой личности, с другой. Этот вопрос был поставлен в той дискуссии, с упоминания о которой мы данный разговор и начали – в дискуссии о Творце и творцах, о демиургах и о падших демиургах. Мы искренне надеемся, что произведённое нами здесь исследование окажется полезным в дальнейшем осмыслении данной темы – но, поскольку дальнейшее осмысление всё же в бóльшей степени соответствует тематике журнала "Альтерристика", то имеется прямой смысл перенести его именно туда. Что мы и надеемся сделать в течение ближайших нескольких дней (в крайнем случае нескольких недель:)) – ну а уж что именно из наших надежд и планов получится, сами увидите:))


=====================


UPD:

В продолжение разговора о творцах / демиургах – смотрите постинги с обсуждением:


Подборка по дискуссии о творчестве, сделанная Лаэрвен (Ниллэ)

Обещанные дополнения к приснопоминаемой дискуссии о творцах

В продолжение разговора об онтологии творчества –

Творчество и растворчество: головокружительные результаты наиприятнейшего развирта
Tags: Альтерра и мы, Критерии реальности, Онтология творчества, Эссе
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments